Другим источником поступления рабочей силы служил преступный мир метрополии. В 60-х годах XVII в. английские судьи могли приговорить осужденного на пребывание в любой заморской колонии по меньшей мере в течение семи лет. Таким образом отбросы английского общества экспортировались в колонии. Это были безработные, бедняки, убийцы, насильники, воры, поджигатели, конокрады и от случая к случаю политические заключенные. Подсчитано, что в течение колониального периода в Америку было отправлено приблизительно 15 тыс. преступников. В Мэриленде половина завербованных по кабальным договорам состояла из «продуктов» английской системы правосудия. Все они были персонажами из произведений Хогарта , и некоторые из них и в Америке продолжали заниматься прежним ремеслом. Однако перевозка преступников была весьма прибыльным делом, ибо торговцы живым товаром, уплачивая по 3 ф. ст. за перевоз каждого преступника, затем в колониях могли получить за контракт-на него от 9,5 до 25 ф. ст. Единственное, что колонисты могли сделать в то время в порядке самозащиты, — это запретить въезд преступников, несмотря на оппозицию со стороны подрядчиков, занимавшихся транспортировкой сих бесполезных людей.
Гораздо лучшим бизнесом была торговля рабами. В Англии и в Новой Англии появились миллионеры, нажившиеся на этой торговле. Судовладельцы, заводчики по производству рома, фабриканты, выпускавшие одежду и безделушки, — все они извлекали из нее доходы. Рабы способствовали росту производства сельскохозяйственных культур на плантациях колоний, обеспечивая необходимую рабочую силу, но покупка их держала фермеров в постоянном долгу. В Африке работорговля побуждала вождей некоторых племен использовать всевозможные способы, какие они только могли придумать, для того чтобы поставлять живой товар капитанам английских, голландских и португальских кораблей. Если похищения и распродажа должников казались недостаточными, то всегда можно было делать набеги и устраивать племенные войны. Работорговля вылилась в разграбление Африканского континента, служащее богу Маммоне по обе стороны Атлантики.
Португальцы положили начало работорговле еще в XV в. Однако не кто иной, как англичане, довели этот бизнес до самого доходного уровня. В 1672 г. Королевской африканской компании была предоставлена монополия на работорговлю, но торговля рабами-неграми оказалась настолько прибыльной, что к 1698 г. конкуренция стала слишком сильной для того, чтобы ее можно было сдерживать. Завербованные по контрактам едва ли могли удовлетворить потребность колоний в рабочей силе, а кроме того, легче было заниматься похищением людей в Африке, чем в Ливерпуле. Негр был лучшим и более дешевым работником, а его невысокий уровень развития облегчал задачу установления права владения им. Его вместе с женой и всеми детьми можно было держать рабами пожизненно. А женщина, кроме того, что она приносила потомство, могла также и работать.
Плантаторы осторожно обращались с рабынями, ожидавшими детей. В 1759 г. Ричард Картин советовал своим надсмотрщикам не заставлять «молодых женщин, ожидающих детей, выполнять тяжелую работу, которая может быть вредной для них...». В XVIII в. средний годовой ввоз рабов в Америку составлял 30 тыс. человек.- Джеймстаун удостоился получить первого раба-негра в 1619 г. К 1760 г. в колониях находилось 400 тыс. рабов-негров, причем три четверти из них приходилось на южные провинции. Рабы имелись также в крупных поместьях, расположенных вдоль реки Гудзон. В Новой Англии в связи с тем, что там преобладало мелкое землевладение, рабство не имело широкого распространения. Даже пуританская мораль не препятствовала жителям Новой Англии заниматься работорговлей, являвшейся источником изрядной прибыли.
Работорговля составляла главное звено трехсторонней системы торговли. Ром отправлялся в Западную Африку, где обменивался на рабов, затем в Вест-Индии рабы продавались по цене от 14 до 21 ф. ст., третья часть полученной суммы бралась патокой, а две трети — пряностями; патока поступала в колонии, где из нее снова гнали ром. Как правило, переезд в Вест-Индию был ужасным. Если негр заболевал в дороге, его просто сбрасывали за борт с тем, чтобы «не испортить» остальную часть закованного живого груза, находившегося в переполненных трюмах. Чистая прибыль от рейса корабля среднего размера доходила до 500 ф. ст. За деньги, вырученные от работорговли, можно было купить звание пэра; многие видные семьи Ньюпорта могут обнаружить работорговцев среди своих прародителей.
Колонисты нуждались в рабах, и поэтому Англии не нужно было принуждать их вводить рабство. Такие колониальные купцы, как Пеппереллы, Кэботы, Фанюилы и Белчеры, ради выгоды готовы были заниматься поставками живого товара. В Англии говорили, что африкадская торговля была «системой, изобретенной небесами», которая обеспечивала активный торговый баланс. Торговцев рабами можно было встретить в Бостоне, Сейлеме и Нью-Йорке, а для Ньюпорта вся основа процветания заключалась в создании рабовладельческой системы. Этим бизнесом занимались лучшие представители общества.
И все же некоторые осмеливались задаваться вопросом о том, насколько рабство являлось доходным и эффективным. Джордж Вашингтон был убежден, что это.странное явление в конце концов исчезнет. А вот Патрик Генри полагал, что без негра-раба жизнь будет весьма неудобной, хотя верно и то, что он предвидел конец «этого прискорбного зла». Во всяком случае, в XVIII в. упразднение рабства казалось совершенно невообразимым, так как плантаторы были в долгу у английских торговцев и нуждались в производстве товарных культур для выплаты своего долга. А выращивание тех сортов товарных культур, которые Юг мог производить—табак, рис, индиго (а позднее и хлопок), —требовало многочисленной рабочей силы.
Сущность колониальной классовой структуры сводилась к тому, что, несмотря на попытку восстановления манориальнои системы, именно купец быстро достиг процветания, и вскоре между ним и остальной частью простого народа образовалась огромная пропасть. Колониальный купец был праздным человеком. Время между часом и четырьмя дня он обычно проводил в таверне, где вместе с себе подобными посасывал ром. Он был «привилегированным человеком, застегнутым на все пуговицы», а вполне возможно, и украшенным бриллиантами. Одним из видов его наиболее усердных занятий были банкеты, пересыпаемые многочисленными тостами. Он устраивал свою жизнь основательно: имел особняк в Бостоне и загородный дом в какой-нибудь провинции, задавал пиры и еовершал развлекательные поездки по морю. К поясу прикреплялись шпаги, которые быстро обнажа-лись, когда их владельцам не оказывалось должное уважение представителями низших классов. Самые модные наряды выписывались из Лондона. Усилия купца в основном ограничивались заключением рискованных сделок и проявлением острого нюха на доходные дела. Осуществляя свои операции, купец и потворствовал и обманывал, а будучи отгороженным меркантилистскими правилами от контактов со средней буржуазией, занимался контрабандой, каперством и работорговлей.
Плантаторы в южных колониях считали себя аристократами. Они переняли рыцарские манеры, принимали участие в политической деятельности и посылали своих детей на учебу в Оксфорд и Кембридж. Они требовали от всех уважения, так как были богаты, а поэтому предположительно имели и таланты.
Такова была социальная и экономическая жизнь колоний, основанная на эксплуатации природных богатств. Политическая идея сводилась к тому, что нужно «увлечь половину континента идеей о независимости и вызвать к жизни правящий класс, способный поддерживать ее».