Колонии стали суверенными штатами. В основном они сохранили привычную политическую структуру, за исключением искоренения некоторых феодальных пережитков, как, папример, право первородства и государственная церковь. Право участвовать в выборах было несколько расширено, хотя в большинстве штатов собственность и деньги оставались главными критериями избирательного ценза. Когда в штате Мэриленд хотели создать довольно демократическое правительство, то не кто иной, как известный Сэмюэл Чейз, вел против этого борьбу. Полномочия Континентального конгресса не были расширены, и ему по-прежнему приходилось обращаться к штатам, чтобы сделать то, что должно было делать любое правительство. Коммерческие круги обнаружили неожиданно возникшие новые трудности.
В торговле между штатами стала проводиться дискриминационная политика. Каждый штат облагал налогами товары, ввозимые из других штатов. Фигурально выражаясь, в обращении находилось пятьдесят семь разновидностей денег. Непрерывно велся спор о границах между штатами. Нью-Йорк и Вермонт совсем запутались в споре о границах, а Коннектикут и Пенсильвания выдвинули притязания на одни и те же земли. Зарождавшиеся отрасли обрабатывающей промышленности задыхались в своих «детских кроватках» от английского демпинга, а национального протекционистского тарифа, который ограждал бы их, не было. К 1785 г. надвигался кризис. В 1786 г. сторонники выпуска бумажных денег как средства разрешения проблемы, связанной с нехваткой депег, получили большинство на выборах в законодательные собрания в семи штатах. Род-Айленд игнорировал решение конгресса о налогах, и Александр Гамильтон полагал, что для проведения в жизнь этого решения следовало использовать армию. По мнению купеческой аристократии, обстановка в течение этих десятилетий — известных в истории как «критический период» — граничила с хаосом, и в конце концов необходимо было что-то предпринять.
«Статьи Конфедерации и вечного союза», первая конституция США, вступившая в силу 1 марта 1781 г. — это расплывчатое соглашение между штатами, — отражали боязнь американцев иметь централизованное правительство. По прошествии некоторого времени отдельные штаты даже не утруждали себя посылкой своих представителей в конгресс. Америка не являлась единой нацией, и конгресс имел столь же мало власти, сколько бывший колонист пожелал бы дать ее Англии. Однако начинала зарождаться националистическая тенденция к тому, чтобы иметь сильное правительство. Для Гамильона, а также для Мэдисона упомянутые статьи были лишь соглашением, и цена им была примерно такая же. Гамильтон заметил, что самое слабое место во всей системе — это контроль над денежными ресурсами со стороны отдельных штатов. Статьи выражали «повальное увлечение свободой», что являлось для него анафемой. Этим, а также другим людям подобного образа мыслей стало ясно, что больше внимания следует уделить вопросу о правах на собственность. В конце концов эти права, по существу, и были правами человека.
Итак, происходила довольно резко очерченная политическая борьба: на одной стороне находились те, кто унаследовал богатство вместе с состоятельными купцами, спекулянтами, бывшими каперами и армейскими подрядчиками, а на другой — мелкие фермеры, ремесленники, неплательщики налогов, покупатели собственности лоялистов, которые хотели платить за нее обесцененными деньгами, и те, деятельность которых затруднялась недостатком надежной валюты. Все эти последние принадлежали к средней буржуазии, но среди них были и состоятельные люди. Торговцы и спекулянты, по-видимому, выступали за меньшие ограничения на бизнес. Уильям Бингхэм превратился jb откровенного сторонника беспрепятственного ведения бизнеса. Однако в Нью-Йорке и Массачусетсе новая аристократия усилила свой контроль. Некоторые штаты санкционировали банковские учреждения. В Филадельфии Североамериканский банк стал первым квазипубличным банком. Пилати Уэбстер считал прекрасной мыслью идею создания национального правительства, в состав которого вошла бы палата коммерсантов, представляющих главные города. Эта палата консультировала бы правительство по вопросам торговли и ведала государственными доходами. Уэбстер утверждал, что такая палата придаст торговле достоинство и надежность. Результатом всего этого было бы такое положение, как если бы в наше время министерства финансов и торговли передать Торговой палате США.