Моррис допустил вольности
13/05/09
Моррис допустил вольности в отношении текста докумепта внеся в него под видом изящности стиля двусмысленные и неясные выражения. Он даже вставил в документ пункт, который был отклонен конвентом. Пытаясь оказать покровительство Североамериканскому банку, он хотел запретить штатам «ухудшать контакты». Этот пункт должен был иметь огромные последствия. В одном месте он вставил точку с запятой, а это меняло смысл статьи об общем благосостоянии и было достаточным для того,, чтобы наделить конгресс фактически неограниченной властью. Это место было своевременно исправлено.
Некоторые делегаты имели вклады капиталов в различных компаниях, которые стремились извлекать доходы от спекуляции земельными участками на Западе. Агенты этих компаний вылавливали ценные бумаги, предназначенные к фундированию национальным правительством. Новая фондовая биржа в Нью-Йорке делала хороший бизнес на государственных ценных бумагах. В соответствии с конституцией фундирование вступило в силу, и спекулянты заработали по крайней мере 40 млн. долл. Когда рассмотрение законопроекта о фундировании ценных бумаг неожиданно приостановилось, Роберт Моррис — к тому времени уже сенатор — был разгневан и расстроен. (Один современник сенатора так описал его: «Когда на карту ставились интересы бизнеса, у Роберта Морриса раздувались ноздри и нос становился плоским, напоминая голову змеи».) Другие спекулянты,' входившие в состав конгресса, были в панике, так как предвидели паде-пие курса ценных бумаг. Наступило время рассматривать законопроект о том, чтобы федеральное правительство приняло на себя долги штатов, который ранее был отклонен конгрессом. Деловые круги Севера были рады заключить политическую сделку, по которой получали свои доходы, а в обмен на это соглашались, чтобы местоположение будущей столицы находилось в Вирджинии и Мэриленде.
Были ли «классы» в то время? Возможно, что и нет в их современном понимании, но в 1765 г. Кадуалладер Колден говорил о четырех группах в колониальном обществе — землевладельцах, юристах, коммерсантах, а также мелких фермерах и ремесленниках. Различие между ними проводилось, исходя из отношения этих групп к политическим и экономическим проблемам того времени. Первые три группы, особенно на Севере, имели тенденцию к социальному, экономическому и политическому сращиванию. Они представляли собой «правящий класс», объединяемый общностью интересов и браками между своими членами. Например, среди видных нью-йоркских семейств Шуйлеры хотя не принадлежали к числу осповных коммерческих семей, но все их родственники из семейств ван Кортландтов, Ливингстонов и Делан-сейнов занимались коммерцией. Полагают, что Ливингстоны относились к числу земельной аристократии, но среди них было по меньшей мере полдюжины купцов. Юристы чаще всего были сыновьями священников и юристов, но многие из них были сыновьями или братьями бизнесменов. Короче говоря, землевладельцев, торговцев и юристов можно было встретить среди самых лучших семей. Среди бизнесменов имелись сахарозаводчики, различные купцы, владельцы винокуренных заводов, торговцы скобяными изделиями и экспортеры — и все они хотели слыть джентльменами.
Таким образом, конституция явилась следствием ряда компромиссов по проблемам и вопросам, выдвинутым противоречивыми экономическими интересами. Это был документ, с которым могли согласиться и появляющийся фабрикант, и торговец, и экспортер, и кредитор. Федеральное правительство должно было ведать налогами, военными делами, коммерцией и западными землями. Финансами также должен ведать конгресс. Фактически конституция была утверждена меньшинством. По существу, вся процедура — обход Континентального конгресса, обращение к штатам, утверждение конституции путем созыва специальных конвентов, на которые можно было более легко оказать давление, чем на законодательные собрания штатов, и утверждение конституции только девятью из тринадцати штатов — представляла собой политический переворот, вызванный экономическими соображениями. Это был документ, предназначенный для защиты общих экономических интересов людей бизнеса. С другой стороны, новые правила игры явно неблагоприятно отражались на мелких должниках. Делегаты Конституционного конвента прибыли из различных районов, но в целом они пытались избежать коммерческого хаоса, создаваемого «Статьями», и осуществить требование о защите собственности. Хотя большинство делегатов и составляли адвокаты, но это обстоятельство едва ли говорит о том, что влияние экономических группировок было незначительным, ибо кого, как не их, представляли эти юристы?
Конституция была направлена на утверждение не в Континентальный конгресс, а в штаты, так как в связи с трудностями, стоявшими на пути ее одобрения, о которых хорошо знали Мэдисон, Гамильтон и другие, это был наиболее легкий путь. Некоторые штаты так сильно пострадали от беспорядков «критического лериода», что можно было рассчитывать на утверждение с их стороны. А вот штат Нью-Джерси, например, находился в до-больно хорошем положении, но нуждался в доступе к нью-йоркскому порту, а это затруднялось тем, что Нью-Йорк облагал пошлиной ввозимые товары. Джорджия хотела получить защиту от индейцев, а в Коннектикуте имелось достаточное количество своих собственных проблем, что и помогло сделать весьма успешной кампанию по утверждению конституции. Аристократия Мэриленда полагала, что она станет богаче в условиях национального единства. Однако Род-Айленд сопротивлялся: там спекулянты извлекали выгоду из создавшейся обстановки и почти открыто подстрекали выступать против утверждения конституции. Кроме того, Нью-Йорк, Вирджиния и Северная Каролина могли попытаться прокатить конституцию. Таким образом, при ожидавшейся твердой оппозиции со стороны только четырех штатов можно было добиться утверждений конституции.
Сказки о всеобщем одобрении конституции — это лишь другая сторона мифологии о ней. Вполне вероятно, что в случае прямого общенационального голосования представленный проект конституции ожидало поражение. Возможно, что процедура утверждения конституции и была республиканской, но она не была демократической. Городские ремесленники и фермеры глубинных районов были не особенно довольны этим. документом, хотя националистические чувства среди плантократии и деловых кругов обеспечивали его конечное одобрение. Мэдисон и Гамильтон организовали широкую кампанию за утверждение конституции. Эта кампания достигала особого размаха в федералистских газетах. Большинство штатов имело те или иные оговорки в отношении процедуры голосования, и заявлять, что бсеобщее избирательное право, осуществленное в Нью-Йорке, означало ясно выраженное решение народа/— значит игнорировать характер процесса голосования. Многие сознательно не пожелали принять участие в голосовании, а некоторые могли бы возражать против утверждения конституции, но просто последовали за своими лидерами. Фактически от Александра Гамильтона потребовалось все его красноречие для того, чтобы разгромить в Нью-Йорке силы, выступавшие против утверждения конституции, возглавлявшиеся Клинтоном и имевшие для этого свои собственные соображения экономического порядка.
Дело в том, что «экономическое истолкование» конституции является сложпьгм. «Отцы конституции» боролись друг с другом из-за богатства и влияния и в процессе этой борьбы сумели со-создать миф о полезности и политической мудрости бизнесмена, — миф, который прославлялся в течение более ста лет. И когда известный историк Чарльз Берд отважился в 1913 г. подвергнуть сомнению этот миф, патриоты были огорчены. Возможно, что Берд употребил выражение «экономическое истолкование» в несколько ограничительном смысле, но это не снимает того очевидного факта, что экономические соображения имели большое значение при составлении конституции. Во всяком случае, Джеймс Мэдисон сразу же признал значение экономических интересов, хотя соображения не экономического порядка также принимались в расчет. По словам Джон У. Бёрджеса, «Отцы конституции» совершили «мирную революцию». Джон Адаме, который близко стоял к этим событиям, заметил, что «федеральная конституция была делом рук коммерческой публики портовых городов, рабовладельческих штатов, офицеров революционной армии и владельцев собственности».
Конституция создала условия для культивирования бизнесмена. Крайняя точка зрения Гамильтона, предлагавшего что-то вроде конституционной монархии, была отклонена. Та же участь постигла и предложение Мэдисона о том, чтобы национальное правительство имело право накладывать вето на все решения штатов. Все окончилось, как казалось, довольно разумным распределением власти между федеральным правительством и штатами. В конечном счете конституция была документом, который охранял собственность в ее разнообразных видах — ценных бумагах, товарах и рабах. Возможно, что события и не могли принять другого оборота.
Бизнесмен, несмотря на занятость своими разнообразными делами, имел время принимать участие в политической жизни и непременно в ней участвовал. В действительности некоторые члены новой аристократии предпочли бы монархию, чтобы лучше наслаждаться своей собственностью в мирной обстановке. Совершенно ясно, кто в местных делах составлял правящую элиту. Деньги давали положение, и приезжие из Европы быстро заметили, что «богатого болвана больше уважают, чем первое должностное лицо».