Федералисты и демократы
13/05/09
Когда наступило время выборов представителей в состав нового конгресса, к урнам для голосования пришло меньшинство населения. В некоторых штатах в выборах в палату представителей участвовало не более 16% имевших право голоса. А избранные представители в большинстве случаев принадлежали к той же группе, которая составляла конституцию. Примерно половина сенаторов в составе первого конгресса была членами Конституционного конвента. Президентом стал Вашингтон, мипистром финансов — Гамильтон, министром юстиции — Эдмонд Рэндольф, а военным министром — Генри Нокс. Единственной аномалией здесь был Джефферсон. Ему предложили пост государственного секретаря, и он был единственным человеком, который мог высказываться против правительства, в котором преобладали федералисты. Судейский акт 1789 г., положивший основание судебной системы США, учредил федеральные суды. Несколько позже положение этих судов было укреплено решениями верховного судьи Маршалла. Единственной уступкой, сделанной с учетом настроений широкой общественности, было принятие конгрессом «Билля о правах» — первых десяти поправок к конституции, провозглашавших свободу слова, печати, собраний и вероисповедания.
Люди, которые создавали конституцию, принадлежали в основном к правящему классу и происходили из состоятельных семей, члены которых достигли экономического и политического могущества с помощью спекуляций, каперства, контрабанды, а в некоторых случаях занимаясь и «законной» деятельностью. Они хотели, чтобы Америка была процветающей и чтобы только им был разрешен доступ в это возвеличенное государство. Даже в президентском доме носили напудренные парики и шелковые чулки. Вашингтон, у которого чувство собственного достоиства было почти царственным, разъезжал в карете, запряженной четверкой лошадей. Некоторые люди полагали, что к нему надлежало обращаться: «Его Величество Президент». Республиканскую партию считали лишь группой презренных якобинцев. Если новые аристократы и не были стопроцентными монархистами, то они по меньшей мере предпочитали связи с английской титулованной аристократией общению с чернью Нью-Йорка, Филадельфии и Бостона.
В конце XVIII в. торговцам, банкирам и спекулянтам жилось вольготно. Роберт Моррис не успокоился до тех пор, пока не построил особняк, отвечавший вкусам английского дворянина. Филадельфия была интеллектуальной столицей страны. Квакеров быстро затмило блестящее общество, вращавшееся вокруг президента и его двора. Много вина поглощалось на многочисленных приемах и обедах, и высшее общество, делавшее политику, представляло собой могущественную силу. Центр федералистов находился в доме Томаса Бингхэма, который, будучи сенатором, обзавелся «приятной компанией бизнесменов, занятых конкретным применением теории о том, что управлять страной должны те, кто ею владеет».
Бизнес продолжал быстро расширяться. В Новой Англии истощение земель вынуждало людей направиться к морю, и по прошествии некоторого времени они стали зондировать возможности торговли с Китаем, начало которой в 1784 г. положил Роберт Моррис. К 1789 г. примерно пятнадцать кораблей побывало в Кантоне. Теперь, когда американский бизнесмен уже не являлся английским подданным, торговля с Китаем должна была заменить идущую на убыль прибрежную торговлю. Купцы Новой Англии пытались использовать свои корабли вместо английских судов, которые в свое время перевозили грузы в Вирджинию и оттуда. В торговле с Китаем наиболее распространенным предметом экспорта был женьшень — растение, которое свободно произрастало в Америке, но очень редко встречалось на Востоке, где оно ценилось как возбуждающее средство. Обратпо обычно привозили чай — популярный напиток в новой стране. Элиас Дерби владел четырьмя кораблями, ходившими в Кантон. Нередко корабль мог быть продан вместе с грузом, а взамен его приобретался новый И все это делалось ради прибыли.