Сфера обслуживания
13/05/09
Некоторые бизнесмены старались получать доходы в сфере обслуживания. Одним из них был Фредерик Тюдор, который организовал торговлю льдом с тем, чтобы помочь американцам сохранять продукты путем их охлаждения. Колонисты начали строить хранилища льда. До 1860-х годов холодильник не являлся домашней принадлежностью. Торговля льдом началась еще в 1805 г., когда Тюдор, отпрыск известной бостонской семьи, начал добывать лед из водоемов Массачусетса и продавать его даже в такие отдаленные места, как остров Мартиника.
Тщеславный и жестокий, Тюдор стал американским «ледяным королем». Хотя он и потерял 4 тыс. долл. при первой попытке, но добился в конце концов своего. Он рубил в водоемах лед кусками одинакового размера, используя для этого врубовые машины с параллельно расположенными зубьями, проводил опыты с различными изоляционными материалами, построил более эффективные хранилища льда и снизил потери от таяния до 10%. Оп построил хранилища льда на Кубе и в Вест-Индии, продавал лед дешевле, чем конкуренты, и убеждал клиентов есть мороженое п употреблять замороженную пищу. В 1832 г. он пытался торговать пушниной на Северо-Западе, но через пять лет снова рубил лед из великих водоемов Массачусетса. В 1833 г. Тюдор отправил 180 т льда в Калькутту. Генри Дэвид Торо заметил по этому поводу, что отныне воды водоема Уолден смешались с водами Ганга.
Однако на подобные затеи мало обращалось внимания. Были более неотложные проблемы, волновавшие деловой мир. Антрепренеров новой нации интересовали вопросы, связанные с последствиями договора Джея, англо-французские войны, гамильтонов-ская операция фундирования и создание первого Национального банка Соединенных Штатов. Тесные связи с английскими фирмами несколько приглушали общие симпатии к французской революции. Английские вкладчики помещали теперь свои капиталы в американские государственные ценные бумаги и банки. Ссоры Англии и Франции отражались на Соединенных Штатах вследствие того, что обе стороны грабили коммерсантов.
Ясно, что американские коммерсанты слишком много потеряли бы, если бы американцы сражались с англичанами. Поэтому они послали для переговоров в Англию Джона Джея. В качестве «услуги за услугу» Джей дал согласие на то, что правительство Соединенных Штатов возместит британским подданным некоторые старые долги. Так как большая часть этих долгов приходилась на южные штаты, плантаторы решительно возражали против заключенного договора. Англичане отказались от некоторых западных фортов и гарантировали американским коммерсантам торговые привилегии в Вест-Индии — это, по убежению плантаторов Юга, несло торговые выгоды лишь северным штатам. С другой стороны, торговец и экспортер благоприятно относились к новому правительству, которое многое для них делало. Особенно выиграл Джон Джекоб Астор.
Астор был одним из самых крупных торговцев пушниной. Эмигрировав в 1783 г. из Германии, он открыл небольшой магазин в деловой части Нью-Йорка, быстро освоил мошеннические методы торговли, добавив к ним попутно кое-что от себя. Скупой и мелочный, он разослал по всей Америке десятки охотников с капканами для ловли диких зверей. Пушной бизнес был довольно доходным и позволил ему заняться экспортными операциями. Запад представлял собою зону его деятельности, и посторонние изгонялись оттуда часто под угрозой оружия. Индейцев потчевали крепкими спиртными напитками, чтобы легче было их обманывать, а существующие законы просто игнорировались, и делалось это совершенно безнаказанно. Прибыли добывались двумя путями — завышением цен на товары, продаваемые на торговых постах, и обманом покупателей. А в это время Астор находился в Нью-Йорке и подсчитывал свои барыши.
Бизнесмены были особенно благодарны министру финансов, предложившему план фундирования, который сулил стабильность и изрядные доходы. Гамильтон обещал не только возместить национальный долг, но и принять на себя ответственность за государственный долг в сумме около 20 млн. долл. по нарицательной стоимости. Наряду с этим он хотел также учредить Национальный банк и ввести тарифную систему. Если спекулянты могли рассчитывать на хорошие доходы, как это и было на самом деле, а торговцы и зарождающиеся фабриканты быть уверенными в получении легкореализуемых капиталов, то замлевладельцы возражали против подобных планов. Они опасались, что для финансирования указанных мероприятий необходимо повышение налогов. Их не убедило заверение Гамильтона в том, что поступлений от сбора пошлины на импорт будет достаточно для покрытия долга и правительственных расходов. Конечно, выдвигались предложения выплатить долг на сумму, несколько меньшую его нарицательной стоимости, однако в связи с тем, что в игре принимали участие весьма мощные политические и экономические силы, не удивительно, что торговец и спекулянт добились своего. Фактически аннулированы были только кредитные билеты, выпущенные Континентальным конгрессом на сумму примерно 200 млн. долл., так как по ним было выплачено по пенсу за доллар. Мелкие торговцы и фермеры, которые помогали оплачивать военные расходы, остались ни с чем. В 1791 г. был принят закон о создании сроком на двадцать лет Национального банка с основным капиталом 10 млн. долл.; 20% этой суммы внесло правительство. С этим новым монетным двором правительство становилось на путь финансовой респектабельности. Так представляли себе дело Гамильтон, торговцы и их друзья спекулянты.
Дело в том, что долговые авуары оказались в руках небольшого числа северян. Только одна группа населения могла извлечь большую выгоду от операции по возмещению долга. Хотя Гамильтон, по-видимому, и хотел полностью возместить долг иностранным держателям ценных бумаг, но он ни в коем случае не соглашался с компромиссным предложением Мэдисона о том, чтобы дифференцированно подойти к держателям ценных бумаг. Гамильтон проявил явную доброту по отношению к американским спекулянтам. Он восхищался этими людьми, а когда правительство разбогатело, то полагал, что оно должно обеспечить такое положение, при котором богатства попали бы в руки тех, кто знает, как ими пользоваться. Операция по фундированию явно копировала английские финансовые методы и явилась прямо-таки благом для тех, кто и без того был богат. Эта операция, как казалось, была еще одним из способов проявления американского родства с англичанами. В конце концов, утверждал Гамильтоп, революция фактически не отразилась на торговле с англичанами, и Америка по-прежнему направляла в Англию три четверти своего экспорта, а взамен ввозила оттуда товаров на 14 млн. долл.