Американская экономика становилась достаточно жизнеспособной для того, чтобы опровергнуть ошибочность пророчества лорда Шеффилда о том, что, находясь вне имперской системы его величества, Америка не сможет преуспевать. В своем труде «Замечания по вопросу о торговле американских штатов», который выдержал шесть изданий, Шеффилд доказывал, что будущее бывших колоний безнадежно. Опровержением этого явился доклад Гамильтона о производстве промышленных товаров, в котором говорилось, что правительственные субсидии и поощрительные премии помогут преодолеть все препятствия на пути развития. Затем в конце XVIII в. наступил период кратковременного процветания: экспорт увеличивался, и бизнесмены провозгласили Гамильтона великим человеком. В докладе о производстве промышленных товаров, который основывался на мнении весьма оптимистичного филадельфийца Тенча Кокса, отмечалось наличие больших возможностей для роста обрабатывающей промышленности и подчеркивалась необходимость ее развития. Конечно, формировавшаяся в то время средняя буржуазия была готова охотно заняться любым надежным делом, а Гамильтон прямо говорил, что правительство должно предоставить такое верное дело. Он отмечал, что в английской промышленности женщины и дети работали по 14 часов шесть дней в неделю, и считал, что именно такую рабочую силу должна иметь и его страна. И все же этот доклад носил меркантилистский характер и по духу своему был гораздо ближе к концепциям французского министра Кольбера, чем Адама Смита. В нем содержались предложения о строительстве дорог и каналов и о правительственных субсидиях для «больной» промышленности. Гамильтон был настолько оптимистичен, что не заметил ряда провалов бизнеса, снижавших впечатление от его успехов. Знаменательным было то, что планы министра финансов имели в виду только интересы меньшинства. Что касается плантаторов Юга, то система Гамильтона просто заменяла английского посредника северным купцом.
Джефферсон занимал противоположную Гамильтону позицию. Сдержанный, испытывающий неловкость в обществе других, в одежде, которая, казалось, появилась в результате какой-то ошибки портного, Джефферсон скорее напоминал пограничного жителя, чем джентльмена из Вирджинии. Его изображают застенчивым философом, который скорее применит мягкость, чем силу, для того, чтобы достигнуть цели. Его враги полагали, что он был изворотливым человеком, потому что редко во время разговора смотрел собеседнику в глаза, хотя все считали его превосходным собеседником. Его предки по материнской линии были аристократами, а отец — фермером среднего достатка, который привил своему сыну хорошее понимание образа жизни земледельцев и пограничных жителей. Следовательно, . хорошо известное сочувственное отношение Джефферсона к мелким фермерам, охотникам и табаководам было приобретено естественным образом. Джефферсон полагал, что при демократии весьма желательным было широкое распределение собственности: он был левеллером череа сто пятьдесят лет после того, как это выражение было придумано.
Хотя Париж и был восхитительным местом для пребывания там в качестве посла, Джефферсон отнюдь не считал приемлемой политику «древнего режима». В действительности он презирал систему, которая «использовала крестьянских сынов в качестве пушечного мяса в далеких войнах». Он был гуманистом, возражал против смертной казни и рабства и хотел осуществить реформу тюрем. Когда Джефферсон составлял «Северо-Западный ордонанс» (земельный закон), он особое внимание уделил вопросу о том, чтобы рабство на новых землях было запрещено. Свобода религии для него означала отделение церкви от государства — этот принцип был включен в «Билль о правах»,— и он энергично настаивал на его осуществлении. Хотя он и одобрил конституцию, но решительно возражал против любого плана создания нового правительства, основанного на монархических идеях.
В противоположность Гамильтону Джефферсон был от природы тактичен даже с нижестоящими людьми. Он мирно уживался со своими политическими противниками, был прекрасным организатором и остро понимал настроение масс. Он не питал антипатии к компромиссу, если при этом мог достигнуть своих целей. Джефферсон был очень проницательным человеком, что не раз приводило в замешательство его противников. В философском отношении он отвергал промышленную революцию н все ее последствия и верил, что сельское хозяйство представляет надлежащую основу для нормального социального порядка. Насколько недоверчиво Гамильтон относился к народным массам, настолько Джефферсон верил в их прирожденные способности. Хотя он и полагал, что подлинно представительным органом должен быть конгресс, но, став президентом, признал, что исполнительная власть тоже может быть представительной. Он был вынужден изменить свои принципы.
Как лидер республиканцев, Джефферсон фактически возражал против всех планов Гамильтона, которые в конечном счете отражали интересы коммерческих и городских кругов. Федералисты называли Джефферсона атеистом, а Бостон, Нью-Йорк и Филадельфия были объяты ужасом, когда его избрали президентом. Гамильтон был настолько обеспокоен перспективой победы республиканцев на выборах в 1800 г., что убеждал губернатора Нью-Йорка Джона Джея измепить метод избрания выборщиков с тем, чтобы воспрепятствовать «безбожнику в религии и фа-патику в политике завладеть браздами правления». Гамильтон не брезговал ничем, что могло спасти страну от «ядовитых клыков Джефферсона». К счастью, Джей не воспользовался идеей Гамильтона и из неё ничего не вышло.
Джефферсоп заявил, что молодая республика явилась благородным выражением врожденных демократических чувств народа. Он возглавлял борьбу за упразднение в Вирджинии принципа первородства и отделение церкви от государства. И безусловно, был Доволен, когда в связи с получившей распространение его точкой зрения штаты стали" отменять имущественный ценз для получения права голоса и занятия государственных должностей, а также старые законы о должниках. Согласно политической философии Джефферсона, роль правительства сводилась исключительно к тому, чтобы проявлять справедливость. Эта философия по своему существу была гуманистической и находилась в резком противоречии с аристократическими догмами Гамильтона.