Дебаты вокруг предложений Гамильтона поляризовали политические взгляды в стране. Постепенно в жизнь страны вошли партии со всеми их ритуалами: съездами, речами, значками и дележом государственных постов после достижения победы на выборах. Сторонники Джефферсона хотели, чтобы фундирование долга было более справедливым: они возмущались тем, что спекулянты захватили «свалившуюся на них прибыль». Однако финансовые круги крепко держали бразды правления и были в состоянии эксплуатировать фермеров, плантаторов и ремесленников. Джон Тейлор обвинил ведущих конгрессменов в том, что они имеют правительственные ценные бумаги и, вероятно, извлекут значительную выгоду от осуществления планов Гамильтона. Когда в 1801 г. сторонники Джефферсона должны были запять места в правительстве и тем самым получить доступ к архивам министерства финансов, пожар, случившийся в здании министерства, уничтожил много документов, которые могли поведать правду. В некоторых штатах архивы федеральных контор по займу были вскрыты только через столетие, и обнаруженные документы в достаточной мере подтвердили обвинения, выдвинутые Джефферсо-ном. Но теперь это уже представляло чисто исторический интерес.
Позиции, занимаемые по моральным и конституционным вопросам, обусловливались различными оттенками экономических интересов. Плантаторы могли быть критически настроены в отношении проектов Гамильтона, но они сделали все для того, чтобы провалить предложение об упразднении рабства в 1790 г. Националистические чувства становились настолько сильными, что Гамильтону не стоило большого труда добиться, чтобы Вашингтон подавил так называемый водочный бунт в Пенсильвании, применив грубую силу. Враждебность республиканцев по отношению к намерениям федералистов была достаточно сильной, и это заставило Вашингтона отказаться от переизбрания на пост президента на третий срок. В конце сорокалетнего пребывания на государственной службе он тяжело переживал нападки политического характера и резкие критические высказывания в свой адрес.
Федералисты имели козырную карту в лице Джона Маршалла, которого Адаме ввел в состав Верховного суда в 1801 г., за месяц до вступления Джефферсона в должность президента. Должность верховного судьи не считали в то время важной, и указанное назначение прошло почти незамеченным прессой. Однако в течение тридцати пяти лет пребывания- на этом посту Маршалл превратил его в очепь ответственный пост. «Статьи Конфедерации» казались ему бесполезными, и он был полон решимости внедрить федералистские и националистические идеи в законы страны. Подобные взгляды совпадали со взглядами бостонских, нью-йоркских и филадельфийских коммерсантов. Рассматривая дело Марбури и Мэдисона, Маршалл заявил, что судьи имеют право аннулировать акты конгресса, если последние являются антиконституционными. При этом критерий конституционности должны были определять судьи. При рассмотрении дела Флетчера и Пека он анпулировал законодательный акт штата Джорджия, а при рассмотрении дела, возбужденного Маккалоу против штата Мэриленд, признал старшинство федеральных постановлений над решениями штатов. В деле, возбужденном Когеном против штата Вирджиния, Маршалл определил, что на решения судов штатов можно апеллировать в федеральную адвокатуру.
Так и пошло, В руках Маршалла конституция превращалась в то, чего он хотел, и было ясно, что смысл ее положений будет определяться только Верховным судом. Он сделал из этого суда могущественный трибунал и установил образец для его последующего развития, который не превзойден и поныне. Постановления Маршалла были явным и энергичным выражением взглядов деловых кругов Бостона, Нью-Йорка, Филадельфии и других центров предпринимательства. Со всей очевидностью на первое место ставились закопы национальных властей. Когда, например, некоторые штаты выпустили кредитные билеты, назвав их сертификатами—практика, вероятно запрещенная конституцией,—Маршалл утверждал, что это была узурпация полномочий конгресса. Его постановление по этому вопросу представляло собой диссертацию на тему о вреде бумажных денег и отклоняло вмешательство штатов в прерогативы федерального правительства.
И все же к 1812 г. федералисты уже теряли последние сильи Финансисты, поддерживавшие правительственные займы, требовали прекращения войны с Англией, которая господствовала на морях. Военно-морской флот США был слабым и ие мог защитить американское судоходство. Деловые круги Севера просто игнорировали и не покупали государственные облигации, а штаты Коннектикут и Массачусетс не выполнили своих квот поставки людейг в милиционную армию. Южане громогласно издевались над угрозой федералистов аннулировать конституцию и их требованием о предоставлении прав штатам. Молодые бизнесмены склонялись на сторону республиканцев, которые обещали предоставить им большую свободу при ведении дел. Казалось, что на предстоящих выборах в конгресс предварительный список кандидатов должен" быть очищен от имен состарившихся и уже заканчивающих свой жизненный путь аристократов бизнеса, так как поднималась новая группа «делателей денег».
Сторонники Джефферсона, конечно, не отказались от уплаты государственного долга. Они постарались оплатить его как можно скорее. Министерство финансов попало в умелые руки Альберта Галлатина. Акцизный сбор на виски, являвшийся особым предметом спора с аграриями, был отменен. На государственные посты по возможности назначались сторонники республиканцев. В целях облегчения условий жизни фермеров были выделены средства для улучшения шоссейных дорог. Вскоре сторонники Джефферсона располагали широкими возможностями, а их противники теперь ратовали за точное толкование конституции. В конце концов сторонники Джефферсона стали защитниками свободного торгового мореплавания и к 1812 г. уже признали достоинства Национального банка и протекционного тарифа.