«Нью-Йорк сентрал»
13/05/09
Самым большим достижением Корнинга явилось создание в 1853 г. железнодорожной компании «Нью-Йорк сентрал», владеющей дорогой, идущей от Олбани до Буффало. По мере поглощения различных мелких линий уставной капитал . достиг 23 млн. долл., что сделало эту компанию самой крупной корпорацией в Америке. Проблемы, возникавшие при слияниях, были сведены к минимуму ввиду того, что большинство железнодорожных линий, расположенных между Олбани и Буффало, уже кооперировалось по вопросам, связанным с пассажирской службой и распределением платы за проезд. Имелось десять железнодорожных линий в объединенной организации — две из них существовали только на бумаге, так как еще не были сооружены. Слияние казалось довольно логичным шагом в связи с тем, что этот район страдал от сильной конкуренции со стороны Пенсильванской линии и железной дороги «Балтимор энд Огайо». За свои ценные бумаги, сдаваемые при слиянии, держатели акций получали награду в виде 6% облигаций компании «Нью-Йорк сентрал» сроком на 30 лет, стоимость которых колебалась в пределах от 17 до 55% стоимости первоначальных ценных бумаг.
Это мероприятие было не чем иным, как выпуском дополнительных акций без увеличения капитала, и в действительности являлось закладным листом под будущие доходы «Нью-Йорк сентрал». Различные варианты этого приема неоднократно фигурируют в истории американского бизнеса. Корнинг заработал на этом мероприятии 77,5 тыс. долл. Поскольку стоимость акций этой железной дороги поднялась на бирже примерно на 70% выше паритета, то Корнинг заработал еще 70 тыс. долл. Кроме этого, он добился, что большая часть контрактов этой дороги на поставки чугуна предоставлялась его заводам. В течение последующих полутора лет эта железная дорога израсходовала 1 млн. долл. на приобретение новых рельсов. Затем Корнинг продал дороге песколько участков земли по непомерно высокой для того времени цене — 250 долл. за акр. Конечно, внутри самой компании не все соглашались с подобной практикой, но Корнинг правил твердой рукой и смещал любого из директоров правления, который возражал ему. Однако впоследствии он ослабил деловую хватку и позволил Корпелиусу Вандербильту перехватить у него контроль над «Нью-Йорк сентрал». К тому времени Корнинг был уже довольно пожилым человеком и не возражал против ухода от дел с тем, чтобы наслаждаться отдыхом в обстановке изобилия. Море продолжало привлекать наиболее отважных предпринимателей. В 40-х годах XIX в. достиг своего расцвета китобойный промысел с центрами в Нью-Бедфорде и Нантакете. Купцы Нью-Бедфорда располагали особенно хорошей гаванью, имевшей удобное железнодорожное сообщение с внутренними районами страны. Погоня за китовым жиром была жестоким и безжалостным занятием. Обычно судовладельцы нещадно эксплуатировали рабочих. Вскоре китобойный промысел стал пользоваться дурной репутацией, и только очень немногие настоящие моряки были готовы вступить па борт китобойного судна. Когда после длительного пребывания в море корабль с грузом китового жира прибывал в порт, судовладелец старался установить на продукцию сильно заниженную по сравнению с рыночной цену. Это делалось для того, чтобы морякам досталась наименьшая доля дохода. При этом производились начеты за предоставленное снаряжение, с моряков взимались стоимость страхования и соответствующие проценты, а также производились вычеты по таинственной графе, называвшейся «утечка». С китобоя могли даже взыскать за бочки, используемые для хранения китового жира. Только наивный крестьянский мальчик или ищущий приключений иммигрант, рабочий, желающий уйти с фабрики, или человек, бегущий от правосудия, могли подписать контракт па работу на китобойных судах, которые стали известны как «адские дыры» и «корабли смерти». Часты были случаи дезертирства, и многие китобои стали обитателями островов Тихого океана. Они вылавливали жемчуг и собирали то, что выбрасывалось морем, и никогда больше не возвращались в цивилизованное общество. Некоторые судовладельцы под предлогом выхода на китобойный промысел в действительности отправлялись в рейс с целью работорговли. Этот род бизнеса делал кабальным труд людей на корабле, которые освобождались от него только тогда, когда корабль наконец возвращался домой.
Растущая экономика нуждалась в рабочей силе, а ее поступление всегда было ограниченным. Предпринимались попытки преодолеть эту серьезную проблему путем поощрепия иммиграции. Однако вначале поток иммигрантов был нерегулярным. Агенты странствовали по Европе, уговаривая людей поехать в страну изобилия, и часто совершали прямой обман, скрываясь с деньгами за проезд, которые им доверяли будущие иммигранты. Затем произошло переселение в Америку десятков тысяч англичан, ирландцев и немцев. Операции по переправке иммигрантов через океан носили характер интенсивного предпринимательства. Фрэнсис Томпсон и Уильям Ф. Харнден (который затем открыл транспортную контору) стали заключать с судовладельцами договоры на заполнение человеческим грузом пространства под палубой. Томпсон даже приобрел свою собственную иммигрантскую судоходную линию. Будущих переселенцев набивали на пароход до отказа и в течение долгого путешествия в Америку кормили хлебом и солониной. Так как разводить огонь на кораблях не разрешалось, люди оказывались перед выбором — или есть сырую пищу, или оставаться все это время голодными. Корабли имели лишь по нескольку спасательных шлюпок, и поэтому авария превращалась в трагедию. Другой широко распространенной опасностью на борту кораблей были эпидемии тифа и различные болезни. Портовые постройки в местах прибытия кораблей были невероятно плохими. Только в 1890 г. федеральное правительство взяло под свой контроль порты въезда иммигрантов и несколько улучшило существовавшие там условия.
Хотя большинство иммигрантов вливались в основной поток американской рабочей силы — копали канавы, строили дома, жили в городских трущобах, страдали от трудностей, связанных с приспособлением к новому континенту,— некоторые из них быстро осваивали методы торговой деятельности. Джозеф Селигмен приехал в Америку в 1837 г., а вскоре за ним последовали и его братья. Начав свою деятельность в качестве коробейников, они приобрели небольшой магазин в Ланкастере (штат Пенсильвания), а затем направились на юг торговать с плантаторами. Они пересекли страну и дошли до самого Сан-Франциско. Когда в 1850 г. Джозеф Селигмен прибыл в этот калифорнийский город, он смог продать свои запасы оловянной посуды, одеял и виски помешанному на золоте населению по баснословным ценам. Вскоре его предприятие размещалось в кирпичном здании. Во время пожара 1851 г., опустошившего город, Джозеф позаботился о том, чтобы пожарная команда спасла от огня его товарную базу.