Сэмюэл Кольт был также оружейником, и дошедшие до нас сведения говорят о том, что он внес крупный вклад в оружейное дело. Кольт родился в 1814 г. в Хартфорде (штат Коннектикут). Он был волевым юношей, увлекался оружием и химией. За занятия пиротехникой его исключили из колледжа в Амхерсте. В 1830 г. он стал моряком, и, по всей вероятности, вращение рулевого колеса на корабле подало ему мысль о создании вращающегося револьверного барабана. Он приступил к выстругиванию из дерева моделей цилиндра револьвера, а затем покинул море, которое крайне не любил. Позже он придумает устройство, позволяющее взрывать корабли. Выполняя случайную работу, Кольт скопил достаточно денег для того, чтобы сконструировать действующий образец своего револьвера. Затем он убедил нескольких капиталистов из Нью-Джерси образовать компанию по производству этого оружия. Однако ни искусство уговаривать, ни личное обаяние, ни большое количество вин не смогли подтолкнуть конгресс одобрить контракт на производство нового огнестрельного оружия.
Каким-то образом револьверы Кольта проникли во Флориду, где их использовали против индейцев во время семинольской войны, и в отряды техасской конной полиции, которые действительно нуждались в многозарядном оружии. Не известно, как попал револьвер Кольта в Техас, но полицейские предложили сделать его достаточно прочным, чтобы применять в качестве дубинки, когда кончаются патроны. По-видимому, впервые револьвер Кольта был применен против индейцев во время битвы при Падернале, и после этого не было сомнений в том, кто выиграет войну на равнинах. Это должно было означать богатство для Кольта, однако в 1842 г. его завод обанкротился, патенты были проданы, а сам Кольт разорился. Затем он проводил опыты с бомбой замедленного действия, но также не смог заинтересовать ею правительство. Для продукции Кольта действительно не было сбыта: основные границы проходили по лесу, а не по равнинам. Когда в конце 40-х годов Техас стал конфликтовать с Мексикой, неожиданно появился спрос на револьверы Кольта, но они не производились. Техасская конная полиция предложила Кольту контракт на изготовление 28 тыс. пистолетов. Он сделал их в мастерских Уитни в Коннектикуте и, хотя на первом заказе потерял 3 тыс. долл., несколькими годами позже уже мог считать себя миллионером. Он сконструировал специальные станки и открыл собственную мастерскую. Прослышав о том, что Элиша Кинг Рут хорошо знает технику замены деталей, Кольт переманил его к себе в 1849 г. с завода по производству топоров, принадлежавшего братьям Кол-лине. Через 7 лет завод Кольта располагал 400 станками, размещенными на площади 11 600 кв. м, мог производить 25 тыс. пистолетов в год, применяя различные технологические приемы, разработанные Рутом и другими мастерами-механиками.
Некоторые важные источники становления американской обрабатывающей промышленности могут быть обнаружены в истории развития текстильного производства. В основном его развитие началось, когда Мозес Браун решил воспользоваться услугами молодого иммигранта из Англии Сэмюэла Слатера, который до этого работал на английских текстильных фабриках. Слатер уехал в Америку в 1789 г. под видом фермера, так как английские законы запрещали иммиграцию техников. Он поступил на работу в Нью-Йоркское фабричное общество, но был напуган царившей там некомпетентностью и написал Брауну, утверждая что может построить прядильные машины.
Браун убедился, что утверждение Слатера хорошо обосновано, Слатер был гениальным механиком и по памяти мог в точности воспроизвести прядильную машину Аркрайта. Браун предложил Слатеру участие в прибылях, если он действительно сможет сконструировать машины. Нельзя сказать, чтобы в то время испыты-вался недостаток в технике: Кристофер Тулли еще в 1775 г. имел в Филадельфии прядильную машину Харгривса, а в Провиденсе действовал ткацкий станок Аркрайта с двадцатью двумя веретенами. В 1790 г. Слатер и Браун имели фабрику, располагавшую сехмьюдесятью двумя ткацкими станками, а через три года открыли еще одну фабрику в Потакете. Примерно через десять лет Слатер и Браун обучали механиков со всего района, расположенного в радиусе 48 км вокруг Провиденса. Водная энергия небольших рек была использована для вращения колес и приведения в движение ткацких станков. Начали возникать фабричные поселки, в которых доминировали своеобразные многочисленные семейные группы, возглавляемые наиболее опытными членами семей.
Однако дело есть дело. Доля Слатера в прибылях в первоначально созданном товариществе была совсем небольшой. Когда производство расширилось, партнеры решили открыть еще одну конкурентоспособную фабрику. Затем Слатер вместе с другими партнерами создал третью фабрику. Количество фабрик множилось с тем, чтобы удовлетворить растущий спрос на материалы. По мере роста капиталов семейства Борден-Дарфи выпуск набивных тканей стал важной отраслью производства. Большинство представителей фамилии Борден женились на родственниках, и их предприятия оставались в рамках семьи. Когда такие семейные предприятия начали принимать корпоративные черты, наметился переход к более широким безличным формам бизнеса.
В 1814 г. Фрэнсис Кэбот Лоуэлл переключил свои капиталы из судоходства в промышленность. Бумажная фабрика в Уолтеме (штат Массачусетс) была одним из его преуспевающих предприятий. К 1822 г. принадлежащая ему промышленная компания в Бостоне работала настолько успешно, что смогла выплатить дивиденды, равные 100% первоначального вклада.
Джон Амори Лоуэлл был не только ведущим коммерсантом и банкиром, но также казначеем четырех бумагопрядильных фабрик, членом «Гарвард корпорейшн» и единственным попечителем Лоуэлловского института. Как отпрыск видной семьи, он жил в доме ректора, когда был студентом Гарвардского университета; в 24 года стал директором банка в Саффолке. Его семья приобрела такой вес, что когда в Челмсфорде приступили к строительству нового завода, то город был переименован в Лоуэлл. Создавался новый вид фабричного поселка: вместо привлечения рабочих из среды местных фермеров владельцы завода построили общежития и набрали рабочих из далеко расположенного Нью-Гэмпшира. Они хотели использовать главным образом молодых девушек, желающих пополнить семейный бюджет, и создать рабочую силу, не связанную с общиной, легко контролируемую фабричными управляющими. Вообще же капиталисты основали целые новые города с банками, конторами по продаже недвижимого имущества и даже с железными дорогами.
Апплтоны и Лоуренсы появились на сцене несколько позже. Натан Апплтон и Аббот Лоуренс приступили к строительству своих фабрик в 1829 г., а к 1845 г. их усилия увенчались тем, что появился город Лоуренс. К тому времени характер городов подвергся заметным изменениям: американских фабричных девушек заменили ирландские и английские иммигрантки, которые недоброжелательно относились к авторитарным методам фабричных управляющих. Возникновение конфликтов в промышленпо--сти стало очевидным. Однако владельцы заводов и фабрик полагали (да и сейчас еще полагают), что они знают все лучше других. Когда в 1806 г. один архифедералист по имени Хэмфри основал вблизи Ныо-Хейвена поселок Хэмфризвилл, он полагал, что его завод не будет подвержен бедствиям индустриализма. На этом заводе большинство работников составляли подмастерья и женщины, получавшие от 50 центов до 1 долл. в неделю. Такое положение, как утверждал Хэмфри, избавляло молодежь от нищеты и преступности.
Подобные случаи отражали попытки своеобразного сдерживания движения в направлении индустриализации. Не только в производственных отношениях, но также и в технологии производства американец нащупывал путь вперед. Накопление капитала не являлось серьезной проблемой, так как судоходство и торговля давали необходимые средства. Но специалистов нужно было ввозить из Англии, а попытки американцев копировать англичан не всегда удавались. Потребность в водной энергии диктовала размещение фабрик и заводов вдали от городов, а это делало трудной проблему рабочей силы. До тех пор пока иммигранты не стали поставлять рабочую силу, промышленность по могла создать необходимую основу для качественного скачка в направлении полной индустриализации.