Бизнес во время гражданской войны настолько процветал, что фабриканты объявляли 30%-ные дивиденды. К 1864 г. прибыль на капитал достигала в среднем 15%. Потеря около 300 млн. долл. (долг' Юга Северу) быстро была компенсирована. Хотя банковская система вновь находилась на грани хаоса, закон о Национальном банке, несмотря на все его недостатки, навел определенный порядок. Банки процветали, как никогда раньше. «Кемикл бэнк оф Нью-Йорк» объявил 24%-ные дивиденды за каждый военный год. Возникали торговые компании, финансировавшие экскурсии и бесплатные поездки бизнесменов по железным дорогам. Бизнесмены различных городов обменивались делегациями, поездки которых сопровождались шумной рекламой. Одной из немногих отраслей бизнеса, пострадавших от войны, было судоходство. Стремясь захватить трансатлантическую торговлю в свои руки, Англия стала широко использовать пароходы и значительно опередила своих конкурентов. Американским коммерсантам пришлось обращаться в конгресс за субсидиями.
В то время когда в стране бушевала война, наживавшиеся на ней бизнесмены тратили деньги на приятное времяпрепровождение в театрах, опере и на курортах. Обогащение во время войны вызвало оргию расточительности, и новые богачи пропускали мимо ушей призывы к экономии и к более скромному образу жизни.
Между тем Юг был опустошен. К концу войны богатства Юга сократились более чем на 40%. Это произошло главным образом потому, что сильно упала стоимость земли, в которую было вложено так много капитала. Одновременно значительно сократилось поголовье скота. Война, по существу, разорила сельское хозяйство Юга. Деятельность торгово-промышлепных предприятий пришла в упадок. К 1865 г. жизнепный уровень на Юге был очень низким.
Основным источником капитала на Севере являлись накопления, сделанные во время прежней деятельности в сфере торговли ж судоходства. Тогда предприниматели действовали главным образом в качестве комиссионеров, размещая свои заказы между .независимыми мастерами, работавшими в своих собственных домах. Только в 50-е годы в связи с ростом внутреннего рынка капиталисты переключились на фабричный метод производства. Коммерческая деятельность находилась в упадке: англичане захватили инициативу в судоходстве, а политическое господство в стране представителей Юга означало, что правительственных субсидий торгово-промышленным кругам будет выделяться очень мало, а возможно, их и совсем пе будет. Перед самой войной и во время войны появились условия для быстрого роста экономики. К 1865 г. процветали обувная, текстильная, швейная и пищевая отрасли промышленности. В известном смысле происходило усиление специализации. Коммерсанта общего профиля сменили промышленник и банкир, а место кузнеца занял заводчик Иногда это были те же самые люди. Однако очень часто на смену им приходило новое поколение, которое внедряло новые методы ведения бизнеса.
Промышленный пролетариат еще не представлял собой значительной силы. Существовавшая на фабриках система труда, основанная на родственных отношениях и эксплуатации труда фермерских девушек, сдерживала рост промышленного пролетариата. Вплоть до гражданской войны обувная промышленность оставалась надомной. Мастер, имевший собственный инструмент, получал от фабриканта сырье и поставлял ему готовую продукцию. Даже производство мясных консервов до войны было организовано на кустарной основе. Нитки выпускались фабриками, но ткачество все еще производилось на дому. Вместе с войной пришла централизация производства. Заводы, построенные в Питтсбурге и вокруг него, стали выпускать броневые плиты, спаряды и рельсы.
Вкладчиками капиталов в эту зарождающуюся промышленность были бывшие купцы и судовладельцы. Для купеческих семей, которые однажды вложили капиталы в капалы и дороги выход за пределы сферы своей деятельности не был чем-то незнакомым и необычным. Создавался новый промышленный класс, вытеснявший старого торгового капиталиста. Будущее принадлежало промышленнику, который был заинтересован в надежном банковском деле, достаточном поступлении рабочей силы и внутреннем рынке. Для достижения своих целей он должен был сломить власть плантаторов, которая и была уничтожена первой в истории страны войной между ее жителями.
Не подлежит сомнению то, что производство сельскохозяйственной продукции на Севере увеличилось благодаря применению таких орудий производства, как жатка Сайруса Маккормика. Существовало много подобных механизмов, но машина Маккормика пользовалась, пожалуй, наибольшим успехом. Маккормик родился в 1809 г. в Северной Каролине, в семье фермера. Работа на ферме ему совсем не нравилась, и он предпочитал возиться с инструментом, разбросанным в сарае. Отец Маккормика пытался сконструировать жатку, но выполнить эту работу пришлось Сайрусу. В 1832 г. он демонстрировал свою машину соседям. С технической точки зрения эта машипа являлась значительным шагом вперед, но ее продажа шла очень медленно. Маккормик решил переехать на Запад, рассчитывая, что там — на степных просторах — машина найдет широкое применение. После ряда неудачных попыток договориться с заводчиками о патентных правах на производство машины, он решил сам заняться изготовлением жаток и в 1848 г. поселился в Чикаго. Получив финансовую поддержку у видного чикагского дельца Уильяма Огдена, он вскоре построил завод. Через некоторое время Маккормик выплатил Огдену долг и стал самостоятельно вести дело. Оя мог позволить себе это, так как его жатка пользовалась колоссальным спросом.
Маккормик был превосходным коммерсантом. Он создал свою собственную организацию по сбыту машин, выдавал гарантии и предлагал продажу в рассрочку. Для ключевых пунктов сбыта машин он подобрал первоклассных агентов. Фактически он создал торговую систему, которую впоследствии использовала автомобильная промышленность. Контроль за работой агентов был у Маккормика таким же строгим, как в компании «Дженерал моторе». Маккормик устраивал полевые состязания своих жаток с машинами других конструкций. Они походили на автомобильные гонки более позднего периода. Неизбежно возникали судебные процессы, связанные с нарушением патентных прав. Однажды, когда Маккормик пытался возобновить действие патента, его обвинили в попытке подкупа, но он энергично отрицал это. Во всяком случае, жатка приобрела слишком большое значение, чтобы оставаться в руках одного человека. Суды отказали ему в иске.