Строительство железных дорог сопровождалось развитием и распространением телеграфа. В 1851 г. в Соединенных Штатах насчитывалось свыше пятидесяти телеграфных компаний. К 1856 г. компания «Уэстерн юнион» поглотила одиннадцать ком паний в Огайо, что явилось началом консолидации капитала. Перед гражданской войной «Уэстерн юнион» взялась за расширение своих линий по всему континенту. Компании «Америкэн телеграф» и «Ю. С. телеграф» энергично конкурировали с «Уэстерн юнион» и по мере возможности расширяли свои операции. Это был доходный бизнес: линия от Нью-Йорка до Бостона окупала себя каждые три месяца, даже несмотря на то, что 20%-ные дивиденды выкраивались из обильно разводненного акционерного капитала. Стоимость акций увеличивалась, а уставной капитал становился еще более разводненным. К 1866 г. компания «Уэстерн юнион» имела 80,5 тыс. км телеграфных линий и твердо шла к тому, чтобы стать единственной телеграфной компанией. Впоследствии она будет иметь дело с вездесущим конкурентом — Джеем Гулдом.
Распространение капитализма никоим образом не сопровождалось постоянным согласием между главными действующими лицами в отношении проводимой экономической политики. Одним из вопросов, по которому все время возникали разногласия, был вопрос о правительственных финансах.
В начале гражданской войны финансы федерального правительства оказались в плачевном состоянии, несмотря на процветание и растущее могущество северных штатов. Линколыг назначил министром финансов бывшего губернатора и сенатора из-Огайо Салмона П. Чейза, плохо подготовленного для этого поста. Законодатели, с которыми он должен был сотрудничать по финансовым вопросам — Тадеуш Стивене, Джустин Морилл, Эмлбридж Сполдинг и сенатор Уильям П. Фессендер,— имели такой же-небогатый опыт. Государственный долг составлял 75 млн. долл.,. а в казне министерства имелось только 1,7 млн. долл. Нельзя было вести войну в таких условиях. Чейз предложил незамедлительно разместить заем на сумму в 240 млн. долл., надеясь получить еще около 20 млн. долл. от тарифных сборов.
Горячие споры велись в конгрессе, в прессе и даже во время проповедей в церквах по поводу прекращения выплат в звонкой монете, обесценения денег, наличия государственного долга и предполагаемой реформы банковской системы. Однако все эти дебаты заглушались подогреваемым войной процветанием: страна богатела, а бизнесмены и фермеры в общем преуспевали. За бумажные деньги — не обеспеченные золотом банкноты — выступала группа бизнесменов, заинтересованных в повышении цен, а также некоторые политические деятели и фермеры. Джон Шерман, Бенджамен Батлер и Тадеуш Стивене боролись против любой правительственной политики, которая приве-ведет к сокращению поступления денег па том основании, что это будет препятствовать промышленному развитию. Их поддерживали всегда оптимистичный Джей Кук и фактически все промышленники. Задолго до выхода в свет «Новой экономики» они были настоящими кейнсианцами, а теоретическими положениями их снабжал ведущий экономист Генри К. Кэри, который рассматривал Америку как исключение из правил классической англосаксонской экономики. Решительную поддержку соответствующему обеспечению звонкой монеты оказали производители хлопка Новой Англии, особенно Эдвард Аткинсон, друзьями которого были Джон Меррей Фобе и Чарльз Фрэнсис Адаме — внук и правнук президента. Однако особое положение, занимаемое текстильной промышленностью на Северо-Востоке, позволило таким людям, как Аткинсон, занять «ответственную» позу в вопросе о деньгах. Текстильная промышленность созрела и не имела неотложной нужды в капиталах, что было характерным, например,, для металлургической промышленности Питтсбурга. Новая Англия имела хорошую и эффективную банковую систему и фактически являлась экспортером капитала в другие районы, которым следовало покровительствовать. Кроме того, рост цен, вызываемый бумажными деньгами, нанес бы большой ущерб экспортной торговле Новой Англии. В общем, купцы этого района и тс, кто занимался внешней торговлей, следовали за текстильными магнатами.
Несмотря на вариации основной темы, звуки симфонии были громкими и ясными: они говорили о нарождающемся промышленном капитализме. При этом основные аккорды сводились к тому, что Америке суждено стать миром бизнеса с его постоянной погоней за прибылью и накоплением капитала. И лишь немногие понимали, что вечная гонка за материальными благами может причинять временами муки и боль. Хотя богатый человек и жил в красивом особпяке, собирал произведения искусства со всего мира, развешивая их на стенах своего дома, его миропонимание было ограниченным и он мог обогащаться, «вырубая в течение десяти лет леса с территории полдюжины штатов, предоставляя тем, кто придет позже, самим заботиться о себе». Поступая подобным образом, он становился архизащитником того, что, по его мнению, было выражено в конституции и в законе о собственности.