Джей Гулд продолжал действовать. Он приобрел репутацию неразборчивого в средствах финансиста, который получал удовольствие, разоряя других. Наглый, продажный и аморальпый, он был способен на любое предательство и являлся мастером спекуляций и гением в деле ограбления компаний, которые контролировал. Гулд смотрел на мошеннические спекулятивные биржевые сделки хладнокровно и бесстыдно. Он всегда находил для своих доходов такую форму, при которой сохранялось его единоличное владение наличными деньгами и собствеппостью. По существу не отличаясь от Астора или Вандербильта, Гулд, возможно, лучше понимал характер системы, при которой громадное богатство могло быть сосредоточено в одних руках. Поэтому он был совершеппо равнодушен к положению, занимаемому в свете, и к различным проявлениям снобизма.
Манипуляцин Гулда с акциями железнодорожных и телеграфных компапий дали ему возможность «удушения» развивающегося Запада. Он захватил стратегические позиции в экономике и мог производить «безграничные поборы». Как показал впоследствии Торстейн Веблеп, метод Гулда заключался в получении прибыли путем создания беспорядка в промышленной системе. После стычки из-за железной дороги «Эри» Дэниэл Дрю уныло признал, что прикосновение Гулда было смерти подобно. Во время поездки в Европу Гулд добивался встречи с одним из Ротшильдов. Ему наотрез было отказано: «Европа не продается». Однако такой человек вполне соответствовал своему времени. Бизпес был подобен джунглям, наполненным хищниками, и Гулд был просто наиболее ловким хищником. Он соединял в себе вероломство и одаренность. Он мог держать в голове подробные сведения о финансовом положении полудюжины компаний — искусство, непревзойденное до появления финансовых манипуляторов более позднего времени.
После разгрома «Эри» Гулд сосредоточил свое внимание на Западе, где он намеривался построить железную дорогу. Он уже составил два состояния и теперь приступил к созданию третьего. Технические приемы были разработаны и отшлифованы: пропаганда с целью «подрыва» соперников, приобретение собственности по низкой цене, оптимистические предсказания; при этом всегда использовались чужие деньги. Один восхищенный биограф провозглашает Гулда строителем железных дорог, но это явный вздор. Большинство из приобретенных им железных дорог уже было в плохом состоянии, а он сделал их еще хуже. Его метод разорения являлся грандиозным путем к миллионам. Теперь Гулд объединился с Расселом Сэйджем для того, чтобы захватить находившуюся в тяжелом состоянии и страдавшую от конкуренции с железными дорогами пароходную компанию «Пасифик мэйл стимшип». Манипулируя с ценами на акции этой компании, Гулд и Сэйдж получили доход около 5 млн. долл. Предполагали, что их махинации способствовали возникновению паники 1873 г. Биржевой крах открыл прекрасную возможность: акции компапии «Юнион пасифик» были доступны по низкой цене. Вскоре Гулд владел примерно одной третью выпущенных в обращение акций этой компании и, к ужасу руководства компании, пробирался в совет директоров.
По-видимому, «Юнион пасифик» была даже в худшем состоянии, чем «Эри»: большинство спекулянтов считали, что ее возможности получать прибыль были совершенно исчерпаны. Она имела долг на сумму 15 млн. долл., две трети которого подлежали уплате в 1874 г. Однако Гулда не беспокоили мрачные перспективы. Он понимал, что такие конкурирующие между собой претенденты на владение этой дорогой, как «Пенсильвания рейлроуд», «Нью-Йорк сентрал» и группа бостонских капиталистов, нейтрализуют друг друга. С помощью Сэйджа и Сиднея Диллона Гулд получил 200 тыс. акций «Юнион пасифик», которые давали ему эффективный контроль. (К этому времени Гулд несколько смягчился; в своей разнообразной деятельности он должен был кому-то доверять. Сэйдж и Диллон превосходно его дополняли.) Затем Гулд уговорил кредиторов компании «Юнион пасифик» взять долгосрочные облигации вместо облигаций, имевшихся у них на руках. Обильный урожай калифорнийских полей нужно было вывозить в восточном направлении, и Гулд мог диктовать фрахтовые ставки и вволю заниматься дискриминацией тарифов.
Теперь он начал борьбу за конкурирующую железнодорожную компанию «Канзас пасифик» и стал безжалостно ее «избивать», используя «Юнион пасифик». «Канзас пасифик» проходила параллельно дороге Гулда до Денвера, но зависела от «Юнион пасифик» на отрезке до Тихоокеанского побережья, что делало ее весьма уязвимой. Как и многие другие железнодорожные компании, «Канзас пасифик» являлась банкротом. Бывший журналист Генри Виллард был управляющим, действовавшим по поручению некоторых акционеров из Сент-Луиса и группы немецких держателей облигаций. Гулд пытался сократить долг, числившийся за «Канзас пасифик», но Виллард воспрепятствовал этому. Менее крупный долг облегчил бы Гулду финансовое маневрирование. Отказ Вилларда сотрудничать вызвал резкую критику, которая заставила его оставить пост представителя акционеров. Однако он продолжал действовать от имени немецких держателей облигаций. Гулд вынужден был смириться: он не смог завоевать неподкупного человека.