Владения в Америке
13/05/09
Между тем другие европейские державы также с целью получения доходов пытались приобрести владения в Америке. Голландия была мощной торговой страной. Она приступила к колонизации Нового Света в 1618 г., когда заключила договор с индейцами из племени ирокезов. Действуя через голландскую Вест-Индскую компанию, Голлапдия основала в 1624 г. колонии на острове Манхэттэн и на территории, где в настоящее время находится Ол-бани . Контроль со стороны Нового Амстердама был весьма централизованным, а поселения лишь не намного превышали по размерам торговые пункты по приобретению шкурок зверей. Фактически образец для будущей торговли мехами установила голландская Вест-Индская компания: она обменивала пушнину на ром и ружья. Такая политика привела к частым войнам с индейцами, которые продолжались еще долго после того, как Питер Стайвезант сдался англичанам в 1664 г. С целью поощрения переселения магнатам, обладающим баронской властью, предлагались в виде дара крупные земельные участки. Обычные переселенцы были просто арендаторами земли. Однако такая система оказа-залась неудачной: только один человек — Килаин ван Ренссе-лаэр смог создать собственную «империю». Существовали также и более скромные дары, называвшиеся «хуторами». Здесь обычно работали люди, завербованные по кабальным договорам;
Дальше на юг поселенцами руководили соображения религиозного порядка. Основатель секты квакеров Джордж Фокс еще в 60-е годы XVII в. намеревался создать колонию в Новом Свете. Однако эта мечта осуществилась,-только когда Уильям Пени присоединился к квакерам. В 1680 г. Пенн обратился к Карлу II с просьбой о предоставлении ему земельных угодий. Благодаря его активному участию в восстановлении монархии в Англии в 1660 г. и приобретенному при этом политическому влиянию его просьба была удовлетворена. Карл II даровал Пенну привилегию на право собственности, обусловив при этом, что в новой колонии должны соблюдаться все навигационные акты. Пенн приступил к своему «святому эксперименту»: он выбрал Филадельфию в качестве месторасположения колонии и учредил правительство.
Среди переселенцев было много валлийцев и немцев, причем большинство составляли мастеровые люди. Взаимоотношения с Делавэром и Новыми Нидерландами не создавали больших трудностей. Будучи действительно миролюбивым квакером, Пени настаивал на уплате индейцам за их земли.
Ранние квакеры были благочестивыми людьми. Они коллекционировали книги и создавали прекрасные английские сады. Однако и Ъни не питали отвращения к плодам бизнеса. Так, например, Исаак Моррис переселился в Филадельфию в 1693 г. и стал ведущим коммерсантом. Энтони Моррис, приехавший туда в 1682 г. в возрасте 28 лет, купил 80 га земли в Нью-Джерси, перебрался в Филадельфии) и открыл один из первых в Америке пивоваренных заводов. В дальнейшем на протяжении более двухсот лет плодовитые, благопристойные Моррисы поставляли руководящих деятелей для всех филадельфийских организаций.
Вначале, надеясь на создание крупных поместий, Пени пред-» лагал большие участки земли. Однако в колонию переселились фермеры и торговцы. Когда Пени был вынужден вернуться в Англию, колонисты обвинили его в том, что он был жестоким помещиком. Конфликт с поселенцами продолжался и после смерти Пенна в 1718 г. Споры велись из-за денег, способов погашения арендной платы и размера налогов. В конце концов в 1764 г. колонисты попросили Бенджамена Франклина поехать в Лондон и добиться отмены привилегии, дарованной Пенну Карлом П.
Вплоть до 1700 г. колонисты занимали лишь узкую прибрежную полосу и речные долины. К 1763 г. они продвинулись на 100 миль от берега по направлению к западному Массачусетсу, вверх по долине р. Гудзон вдоль Мохока, через Саскуиханну. И это не удивительно, так как только немногие фермеры применяли удобрения, поэтому истощение земель заставляло их через некоторое время двигаться в другие места. Земли вокруг Филадельфии, Нью-Йорка и Бостона были истощены. В 1747 г. Джаред Элиот высказал предположение о том, что причиной неурожаев пшеницы является истощение земли. Тем не менее цены па земли вокруг этих городов возросли, так как население увеличивалось. Колонии стали дарить землю тем, кто интересовался только спекулятивными доходами. Так, в Нью-Йорке такие крупные дары, часто доходившие до 4 тыс. га, серьезно тормозили развитие сельского хозяйства: проще было поехать в другое место и обрабатывать землю, полученную за небольшую плату, чем быть арендатором у отсутствующего землевладельца.
Таким образом, проводившаяся с 1700 по 1755 г. земельная политика ускорила быстрое заселение глубинных районов. Но те участки, которые продавались, попадали в руки спекулянтов, стремившихся поскорее перепродать их. Тщательное межевание не производилось, а споры о границах владений были настолько сложными, что продолжались в течение поколений. Волнения, вызванные недовольством земельной политикой, привели к вооруженному восстанию в Мэне, в районе р. Кеннебек.
Некоторым коммерсантам английская политика казалась чрезмерно — до мелочности — придирчивой, но она диктовалась постоянным дефицитом торгового баланса и вечной нуждой Лондона в звонкой монете. Лес и железо для военно-морского флота поступали из Прибалтики, и за них нужно было расплачиваться наличными. Золотом также оплачивали чай, пряности и шелк, доставки которых с Дальнего Востока требовали новые английские богачи. Поэтому необходимо было добиваться активного сальдо торгового баланса с колониями. Торговля с Вест-Индией и Южной Европой приносила североамериканским колониям звонкую монету, которая уплывала в Англию в качестве оплаты поступавших оттуда товаров. Коммерсанты из Новой Англии постоянно жаловались на отсутствие звонкой монеты, но для, Англии такая торговая система являлась жизненно необходимой. Торговля с прибалтийскими странами была довольно трудной.. В обмен за получаемые из этих стран лес и железо английские купцы могли предложить только текстильные изделия. Кроме того, всюду появлялись грозные конкуренты — голландцы. Англичане стремились получить из колоний те товары, которые ввозились из прибалтийских стран. Это им, однако, не удавалось. Главными поставщиками леса все еще оставались Данциг, Рига и Мемель, а для торговли с ними нужна была звонкая монета.